Все имеют право на счастье. Однажды...
Безумие, порождённое пафосом, вытекает из словесной чехарды моего сознания. Я не умею усмирять буйство красок в своих мыслях. Я отказываюсь верить в прикосновение разума, и хватаюсь за жалкие остатки паутины возможности. Моя реальность пульсирует, изворачивается, жалит меня тонкой стрелой безысходности. И самое ужасное, что наконечник этой стрелы был выкован моей рукой. И вежливо смазан ядом. Другой вопрос, что тугая тетива лука изначально была направлена на моего Теля. Это мой Каин, мой же Авель. Это мой Цезарь, и мой Брут. Сама. Виновата в том, что тонкие разводы молний не дают покоя лаврам Елены. Моя Троянская война не столь кровава, она хуже. Моя война – не там, где брат идёт на брата, сын – на отца. Нет. Моя война – та, где зеркала трескаются от невозможности отражать; та, где солнце синего цвета, а море ещё нужно выкопать в песке; та, где на Голгофу нужно спускаться, а время – подгонять.

Вот и загоняю торопливые стрелки в тонкие рамки пони по кругу. Они рвутся из этой заколдованной сферы, силятся оттолкнуться от арены циферблата. Детской лопаточкой переворачиваю тысячную тонну песка, чтобы коснуться хотя бы солёной капельки. Я покупаю огненную охру и бросаю её в фонтаны, чтобы брызги, долетающие до зелёного неба, застыли на сухой тарелке солнышка. И сама отражаю все искорки. Сама, вместо зеркала. Зачем мне зеркало? Зеркало всё покажет без искажений. Всю правду – на блюдечке с лиловым шёлком. А я… я буду незаметной кисточкой дорисовывать веснушки на твоём носу и такие славные ямочки.

Я люблю твои ямочки. И веснушки люблю. Эти солнечные зайчики на твоих щеках греют меня даже в самую лютую стужу. Я протягиваю руку, боясь прикоснуться к неведомому.

@темы: Мысли вслух, Моноложничествто