Все имеют право на счастье. Однажды...
Здравствуй!
Я снова заступила на дежурство имени Андерсена, братьев Гримм и Шарля Перро. Дежурный Оле Лукойе слушает. Или нет, дежурный Оле Лукойе говорит.
Говорит, что снег – не навсегда; весна – не только слякоть; музыка – не только Моцарт. Дежурный Оле Лукойе слушает «Машину времени» и «7 расу», болтает ногой и смотрит, как клубятся круглые бублики дыма. Трубка вишнёвого дерева привычно дарит свободу.
Я молчу. Сказка сама найдёт меня, усядется на моё плечо, набьёт трубку и затихнет. А зачем?
Сказка болтает ногами, а горьковатый дым от её трубки окутывает комнату. Закрываю глаза, но невесомость уже коснулась губ. Мягко улыбаюсь. Вот и правильно.
Нет, я Оле Лукойе, я знаю все сказки на свете, даже нерассказанные. Расскажите мне, пожалуйста, ещё.
А когда мой собеседник уснёт, я буду шептать ему самые старые сказки, как колыбельные. А когда наступит рассвет, я набью свою трубку снова, а багровый дым едва коснётся подушки. И Он никогда не вспомнит смешного Оле Лукойе. А если когда-нибудь мне придётся рассказать эту сказку, я закурю, усядусь на абажур, буду качать ногой и молчать, пуская густые колечки в воздух.
Надо же, уже рассвет… закрываю свой зонт, поправляю одеяло, последний раз касаюсь взглядом и выхожу в открытое окно. Всё.
Утром ты меня не вспомнишь, извини…

Но если я не успею уйти, вишнёвый дым коснётся и моей головы. И теперь я никогда не вспомню, что я – Оле Лукойе. Только удивлюсь закрытому зонтику на столе. А в мире станет меньше сказок – некому их помнить…

Спи, мой Ангел, я люблю тебя спящим.
Спи, мой Ангел, я люблю тебя сонным.
Все тревоги отложи в долгий ящик,
Спи, мой Ангел, я тебя помню.

Спи, котенок – слишком взрослый для сказок,
Спи, хороший, я твоя колыбель.
Спи, моя песня сокровищ и красок,
Не просыпайся - поправлю постель.

Спи, моё невесомое таинство,
Тихо прислушаюсь к мягкому тембру дыхания.
Я любуюсь тобой, не просыпайся, пожалуйста.
Я не уйду, хотя и шепчу: „До свидания...”


@темы: Мысли вслух, Стихоблудство, Моноложничествто